В сознании советских людей слово «премия» всегда ассоциировалось со всевозможными приятностями, не меньшими, чем, например, внезапная командировка в разгар сезона в Сочи или неожиданный выигрыш в лотерею. (Сегодня, правда, это русское слово почему-то проиграло социальный поединок малопонятному пришлому «бонусу», но разве оно одно?).
Трудны дела твои, Господи…
Молодая советская власть, понимая, что до задуманного безматериального коммунизма путь далёк, тернист и вообще — туманен, решила, что ничего лучшего, нежели привычные казначейские билеты, обильно вручаемые передовикам строительства этого самого нового строя, быть не может, и учредила 25 июня 1925 года престижную Ленинскую премию (которая с 1936 г. по 1957 г. стала называться, конечно, Сталинской премией).
Примечательно, что именно в 1936 г. в России ушёл из жизни первый российский лауреат (1904 г.) другой, много более престижной и не подвластной политическим страстям Нобелевской премии: учёный-медик, химик, физиолог, психотерапевт, биолог — академик Иван Павлов.
Великий учёный скончался в возрасте 86 лет от естественных причин: возраста и осложнения после перенесённой пневмонии, не дожив всего год до начала т. н. «Большого террора», хотя всю свою сознательную жизнь уже после залпа Авроры академик открыто критиковал и революцию, и даже… самого «вождя народов» Сталина, что миллионам его соотечественников стоило тогда самой жизни. Почему власти его не только не трогали, но и даже всяко оберегали — наше повествование…
Нефть, собаки, миллионы
Иван Петрович Павлов родился в семье православных священников, что предполагало и его дальнейшую службу религии и Богу. Наверное, поэтому в 15 лет с благословения отца он поступил в Рязанскую духовную академию.
Впрочем, уже будучи семинаристом, молодой слушатель всё более увлекался не духовными книгами, но трудами более материалистическими: например, изучил от корки до корки книгу уже известного тогда учёного-медика Сеченова «Рефлексы головного мозга». Труд настолько поразил молодого Павлова, что юноша, презрев возражения отца — священника, смог в 1870 г. поступить на медицинский факультет Петербургского университета, преодолев в своей жизни первые житейские трудности (в то время лицам духовного сословия не дозволялось учиться в советских учреждениях — АН). Если бы чиновники, мешавшие Павлову поступать в престижный императорский вуз, знали, что пытаются противостоять будущему академику более чем… 130 иностранных академий и «старейшине физиологов мира», то наверняка многие из них прежде, чем голосовать «против», крепко бы задумались: «а правы ли они?» Оказалось, к счастью, что неправы…
Иван Петрович в научном мире был бесспорным авторитетом уже до знаменитой революции. Таковым оставался и до последних дней жизни. Его опыты в области физиологии сделали эту отодвинутую тогда в тень область медицины одной из значимых и уважаемых сегодня. По открытиям и опытам академика до сих пор учатся миллионы студентов-медиков во многих странах.
Любимым учителем Павлова в университете был известный учёный-физиолог профессор И. Ф. Цион, отличавшийся не только огромными знаниями и опытом в области физиологии, но и крутым нравом. Известен, например, случай, когда профессор Цион в пылу спора… подрался с художником Верещагиным. Тот в ответ от неожиданности отмахнулся от физиолога своей шляпой, что уже в своих воспоминаниях Цион трактовал как то, что Верещагин якобы… побил его подсвечником. Впрочем, скоро две яркие личности помирились. Физиолог ссорился и с коллегой Сеченовым. Затем тоже мирился. Как-то в пылу полемики разругался даже с самим Тургеневым. Слава Богу, тоже ненадолго.
Видимо, эта полемическая неуступчивость частично передалась и его любимому ученику Ивану Павлову: уже став сам учителем и наставником, Иван Петрович мог не только накричать на нерадивого коллегу, но и пристукнуть его кулаком. Впрочем, те на Павлова не обижались, понимая, что он прав и таким способом пытается передать им как можно больше собственных знаний и наблюдений. А таковых у будущего нобелевского лауреата становилось всё больше и больше.
После окончания университета, а затем — и Медико-хирургической академии Иван Петрович был направлен в длительную научную зарубежную поездку. Вернувшись через два года, учёный полностью ушёл в науку, избрав для себя три главных её раздела: физиологию кровообращения, физиологию мозга и физиологию пищеварения. Опыты он ставил на собаках, которых не только подбирал на улицах, но и покупал и кормил на собственные деньги, отдавая порой всю профессорскую зарплату. Собак он этих любил и жалел, но… науку любил всё же больше: в результате этих опытов учёный смог доказать, что основой любой психической деятельности человека является головной мозг и происходящие в нём сложнейшие процессы. Так что избитая фраза «рефлекс собаки Павлова» на самом деле — апофеоз огромных трудов и опытов самого академика.
Павлов был так погружён в собственные эксперименты, что порой даже не замечал, что в доме, например, уже не на что купить продуктов. Тогда его ученики и коллеги собирали для него необходимую «матпомощь» и деликатно под каким-либо предлогом передавали деньги ему. Тот их принимал, но, как правило, опять почти все тратил на… собак и опыты! Фанатизм? Нет, это лишь абсолютная преданность выбранной профессии и науке, что и сегодня позволяет улучшать и сохранять жизни многих и многих страждущих.
В 1894 г. миллионер Адольф Нобель, заинтересовавшийся трудами Павлова, перечислил ему и его коллегам весьма приличную сумму с пожеланием «не прекращать эту необходимую для человечества работу». Ни сам Нобель, ни, конечно, сам Павлов тогда не догадывались, что всего через 10 лет академик станет первым российским лауреатом тогда престижнейшей Нобелевской премии именно за открытия в области физиологии! (Жаль, что сегодня эта великая награда безвозвратно опошлена сомнительными «миротворцами» от политики и прочими псевдогениями, возведёнными в статус лауреатов жёстким и хорошо проплаченным пиаром — АН).
Будучи человеком верующим, Иван Петрович безусловно как христианин глубоко переживал, что собаки, на которых он был вынужден ставить свои опыты, затем, увы, погибали: «Ведь они тоже Божьи твари», — говорил академик, после чего каялся и причащался в церкви.
«…Когда я приступаю к опыту, связанному в конце с гибелью животного, я испытываю тяжёлое чувство сожаления, что прерываю ликующую жизнь, что являюсь палачом живого существа, но… переношу это в интересах истины, для пользы людям», — говорил Павлов тем, кто пытался упрекнуть его в жестокости, что было чистой правдой и что сегодня доказывается миллионами спасённых человеческих жизней.
Кто был никем, тот стал всем?
Залп Авроры в 1917 г. привнёс в жизнь уже известного нобелевского лауреата и академика Павлова тоже яркие и незабываемые изменения. Очень скоро в его многокомнатной квартире на Васильевском острове люди в кожанках провели несколько обысков. Забрали все золотые медали от различных научных иностранных организаций. Успешно «национализировали» и нобелевскую премию, которую уже семидесятилетний учёный трепетно хранил в одном из питерских банков. Традиционно «уплотнили» его жилище представителями рабочего класса и крестьянства… Не случайно Михаил Булгаков в «Собачьем сердце» в образе профессора Преображенского изобразил самого Ивана Петровича Павлова, которого в одноимённом фильме так гениально сыграл Евгений Евстигнеев.
В кабинете Павлова всегда рядом с его рабочим столом лежала стопка… обычных строительных кирпичей. Время от времени академик делал в работе с бумагами и опытами перерыв и старательно переносил их из одного угла кабинета в другой. Затем снова шёл работать, чтобы через пару часов повторить эту процедуру уже в обратном порядке ещё раз. Таким образом Иван Петрович заставлял свой мозг перезагружаться, что по сути тоже являлось одним из его великих опытов, о котором он всё весьма подробно описал в своих трудах.
Когда английский писатель Герберт Уэллс, знавший об этих экспериментах, уже после революции посетил нобелевского лауреата Павлова, то вместо привычных кирпичей увидел в углу академического кабинета горку… грязной картошки, которую академик вместе с учениками загодя выращивал на огороде впрок «для пропитания»!
Ужаснувшись увиденному, Уэллс при первом же случае рассказал об этом самому Ленину. Вождь революции, будучи человеком образованным, вопреки многим утверждениям о полном и жестоком отрицании лично им всего «дореволюционного», немедленно распорядился упорядочить быт академика. Павлову назначили усиленный «академический» спецпаёк, его невольных квартирантов «из народа» те же люди в кожанках так же быстро отправили обратно в подвалы, с нобелевской премии сняли лакомый запрет… Ленин прекрасно понимал, что молодую и новую страну силами лишь «рабочего класса», без участия интеллигенции, учёных с их уже великими открытиями, никак построить не удастся.
Вскоре по распоряжению Предсовнаркома Ленина академика Павлова командировали и в зарубежную научную поездку в США, Англию, Францию и Финляндию. Академик это предложение, конечно, принял с благодарностью, что безусловно весьма обогатило и науку молодой тогда республики, и всю науку в целом, хотя до конца дней в идеи и самой революции, и строящегося социализма Павлов так и не поверил.
«Сегодня мне стыдно, что я русский»
Такие слова Иван Петрович Павлов адресовал в своём письме уже самому Сталину (!), увидев, какие масштабы т. н. «чистки» приняли среди его соратников — учёных ещё той, царской школы.
Свои протесты Павлов, не стесняясь эмоций и пренебрегая необходимым в таких случаях «политесом», направлял и ближайшему соратнику Сталина — В. Молотову, уже в тревожном 1934 г.
«…Вы напрасно верите в мировую революцию. Вы сеете по всему миру не революцию, а с огромным успехом фашизм!» — писал он. Молотов письма читал и сразу с припиской: «сегодня получил очередное чепуховое письмо академика Павлова» переправлял его самому Сталину! Но… Сталин, который за подобные даже не слова, но мысли без сомнений отправлял соратников на гибель, Павлова трогать категорически запретил! Более того, когда в советских тогдашних газетах была необходимость поместить статью об опытах академика вместе с его фотографиями (редакторы боялись репрессий за то, что в атеистических СМИ появится фото верующего в Бога и к тому же — сына священника (!) учёного — АН), Сталин лично распорядился такие фотографии непременно публиковать! Вот и мучаются до сих пор историки и архивариусы в поисках истины: чего же было в вожде народов больше — коварства, жестокости или необходимого для достижения конечной цели рационального прагматизма и здравомыслия?
Всё остаётся людям
В 1935 г. международное научное сообщество назвало Ивана Павлова «старейшиной физиологов мира», что стало великой честью и для самого учёного, и для имиджа молодой Советской республики.
До последнего дня учёный жил не столько для себя, сколько для науки, а по сути — и для нас всех, ныне живущих.
Уже не вставая и находясь в постели, Иван Петрович диктовал дежурившим рядом помощникам ощущения человека, в ясном сознании ожидающего собственной смерти. Посетителям, желающим что-то передать больному, те отвечали: «Академик Павлов чрезвычайно занят — он умирает…» Это ли не подвиг ради человечества???
P.S.: Иван Петрович Павлов ушёл из жизни 27 февраля 1936 г. Похоронен на «Литературных мостках» Волкова кладбища. Мир праху его…
Источник: Аргументы недели